Актуально
 
Туризм как показатель  конкурентоспособности  страны

Туризм как показатель конкурентоспособности страны

ОЛЕГ САФОНОВ ВОЗГЛАВИЛ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ТУРИЗМУ (РОСТУРИЗМ) В МАЕ ПРОШЛОГО ГОДА. И СРАЗУ ОБОЗНАЧИЛ ПРИОРИТЕТЫ ВЕДОМСТВА: РАЗВИТИЕ ВНУТРЕННЕГО И ВЪЕЗДНОГО ТУРИЗМА. ЭТО ОРГАНИЧНО ВПИСЫВАЛОСЬ В ПРОЦЕСС ИМПОРТОЗАМЕЩЕНИЯ, СТОЛЬ АКТУАЛЬНЫЙ ДЛЯ РОССИИ СЕГОДНЯ. У главы Ростуризма есть четкое видение того, как должна развиваться отрасль. Он уверен, что неперспективных городов с точки зрения туристического интереса в стране просто нет. Что развитие внутреннего туризма невозможно без турпродукта, способного конкурировать с предложениями выездного рынка. Что будущее за пакетными турами, которые отвечают мировым стандартам. А развитая туристическая инфраструктура – это то, к чему мы должны стремиться. Повысить конкурентоспособность отечественного рынка и привлечь инвестиции в отрасль призвана Федеральная целевая программа (ФЦП) «Развитие внутреннего и въездного туризма в РФ». С нее мы и начали разговор с Олегом Сафоновым. ФИНАНСИРОВАНИЕ – ЛУЧШИМ – Насколько нам известно, регионы попадают в эту программу на основе конкурсного отбора представленных инвестиционных проектов. ФЦП рассчитана на период с 2011 по 2018 год. Это означает, что отдельные территории уже получили бюджетное финансирование? – Тех, кто уже получает деньги, – 17 регионов. Еще 12 регионов, которые имеют готовые проекты и проектно-сметную документацию, прошли экспертизу. Порядка 40 представили свои проекты координационному совету ФЦП и находятся в списке, ну, если хотите, потенциальных участников. 40 регионов – это половина территории нашей страны. К сожалению, финансирование по программе было сокращено в три раза. Кроме того, в этом году, уже после секвестра государственного бюджета, ее урезали еще на 18%. В рамках тех бюджетных ассигнований, которые выделены, мы реализуем мероприятия данной программы на основе софинансирования. Принцип следующий: 25% – средства федерального бюджета, 5% минимум – деньги регионов, соответственно, 70% – привлекаемые средства. Это инвестиции бизнеса. Бюджетные деньги идут в первую очередь на инженерную инфраструктуру: электричество, дороги, газопроводы и т. п. Все остальное строит бизнес с перспективой зарабатывать в дальнейшем на этом деньги. Благодаря софинансированиюсроки окупаемости данных проектов снижаются, что повышает инвестиционную привлекательность туристической отрасли. Принципиально важный момент, о котором хотелось бы сказать: президент страны критиковал федеральные целевые программы за то, что денежные средства по ним приходят в регионы в конце года. С нашей ФЦП произошло кардинальное изменение – более 55% мы профинансировали в апреле 2015-го. – Туристический хаб, который создается на Камчатке, можно считать удачным примером государственно-частного партнерства, о котором вы сейчас говорили? – Идея авиационно-морскогохаба появилась не так давно. Дело в том, что на Камчатке колоссальный туристический потенциал, нужно его развивать. Туристы добираются туда двумя путями – морским и воздушным. Если говорить о морском транспорте, то мимо Камчатки на гигантских лайнерах в настоящее время проходит огромный турпоток – 2 миллиона человек ежегодно. Из Сингапура, Южной Кореи, Японии они плывут на Аляску. И наверняка не против заходить в Петропавловск-Камчатский. Но, к сожалению, океанские лайнеры не могут пришвартовываться в порту. Стандартом для них являются причальные стенки длиной 350 метров, но ни одной такой в Петропавловске нет. Единственное, что они могут, – войти в бухту, встать недалеко от берега и тендерами перевозить по 30–50 человек. А на лайнере, к слову, путешествует несколько тысяч пассажиров. – Ну, это, на мой взгляд, не решение. – Конечно. Ежегодно на Камчатку приезжает 14 тысяч иностранных граждан. А мимо на судах проходит 2 миллиона, и мы от этого ничего не имеем. – Несопоставимые, конечно, цифры. – Иные порядки. Если мы построим как минимум две причальные стенки, то постараемся побороться за проходящие суда – это первое. Второе – в Петропавловске очень хорошая, недавно отремонтированная взлетно-посадочная полоса. Но очень плохой терминал, особенно, как мне показалось, международный сектор. Естественно, его нужно сделать другим – современным, удобным, комфортным. Это требует инвестиций. Так вот, ваш покорный слуга нашел потенциальных инвесторов и на строительство причальных стенок, и на строительство терминала в аэропорту. А когда мы начали обсуждать перспективы развития, пришла идея создать авиационно-морской хаб. Камчатка очень удобно расположена географически. Сюда будут заходить сухогрузы, танкеры, круизные лайнеры. Здесь может происходить обмен экипажей. Наша задача – за счет выстраивания удобной, эффективной, современной инфраструктуры привлечь на Камчатку как можно большее количество туристов. Важно не только привлечь их, но еще и посмотреть на инфраструктуру региона, понять… – … Сколько она способна принять? – Правильно! Совершенно очевидно, что значительное увеличение туристических потоков на Камчатку существующая инфраструктура выдержать не сможет. Более того, она абсолютно не отвечает современным требованиям: гостиниц не много, они дорогие. Но я не буду сейчас критиковать инфраструктуру, просто скажу, что она требует качественного улучшения. Очевидно, если мы увеличим поток туристов, понадобятся отели высокого уровня – пять не пять, но четыре звезды однозначно. Город большой, людей состоятельных приезжает много – нужно предложить высококачественные туристические услуги. Кроме того, у Камчатки гигантский санаторно-курортный потенциал: термальные воды, источники, вулканы, грязи. Используя все это, можно построить мощную курортную базу. Вот те задачи, которые стоят перед краем и которые мы, Ростуризм, решаем, привлекая инвестиции. Причем, я считаю, что по аэропорту и по причалам инвесторы совершенно реальные. Активно идет и совместная работа с администрацией края. Надеюсь, в ближайшее время придем к конкретным решениям. Мы со своей стороны к этому очень стремимся. – После столь убедительных аргументов сомнений в перспективности проекта просто не осталось. А могут ли появиться подобныехабы в других регионах? Ведь, если судить по цифрам, история эта весьма затратная. – Я думаю, могут. Хабаровск очень перспективен и удобен с этой точки зрения. Объективно он уже является транспортным узлом, но более южным. Мне кажется, город можно позиционировать и развивать именно как туристический хаб. В Хабаровске сейчас создается интересный природный парк «Бикин», в котором находится основное поголовье амурского тигра. Это очень интересное направление с точки зрения туризма и не единственное в регионе. КАКИЕ БУДУТ ПРЕДЛОЖЕНИЯ? – Коль скоро мы заговорили о конкретных направлениях и проектах, какие в ходе поездок по регионам, во время выставки «Интурмаркет-2015» вы для себя выделили? – «Белокуриха-1», на мой взгляд, один из лучших санаторно-курортных комплексов в РФ. Он находится в Сибири, заполняемость исключительно высокая. Совершенно очевидно, что руководители Алтайского края прекрасно работают. Поэтому и появился проект «Белокуриха-2». Он реализуется в рамках федеральной целевой программы, уже идет строительство дороги в горы, где расположен комплекс. Плюс к этому деньги пойдут и на инженерную инфраструктуру. В Алтайский край уже перечислено порядка 450 млн рублей. Мне кажется, это очень хороший пример того, как точечно работает ФЦП и какие интересные проекты разрабатываются в регионах. А таких проектов много. Очень интересный есть, например, в Кемеровской области – горнолыжный курорт Шерегеш. Миллион человек приезжает сюда ежегодно, представляете? – Впечатляет! Но это проект уже состоявшийся, а давайте продолжим о перспективных. Или, как сейчас принято говорить, точках роста. Скажем, лечебно-оздоровительный туризм в Забайкалье может быть отнесен к таковым? Ведь в данном случае даже придумывать ничего не надо. Одних минеральных источников в Забайкальском крае около 350, сама природа все подсказала. – Забайкальский край уже представил своиинвестпроекты на координационном совете. Регион перспективный. Дальний Восток и Сибирь в целом являются для нас очень важным и приоритетным направлением. К сожалению, там мало проектов, которые реализуются в рамках ФЦП. В Бурятии строится много объектов, но слабая инфраструктура, ее надо всячески развивать. А потенциал гигантский! Если мы возьмем нашего южного соседа в том регионе – Китай, то, по данным главного управления туризма Китайской Народной Республики, северные районы страны посещает порядка 500 млн человек в год – представляете? Это же огромный поток. Но нам нужно что-то предложить людям. Качественная инфраструктура очень важна и для самих регионов – это рабочие места, налоги, доход в бюджет, но самое главное – социальная стабильность. ЧТО МЫ БУДЕМ ОТ ЭТОГО ИМЕТЬ? – Туризм, мы это прекрасно понимаем, – очень сложная сфера экономики, связанная с другими отраслями народного хозяйства. Он дает возможность развиваться малому и среднему бизнесу, крупным городам и мелким поселениям. Взять хотя бы Крым: доход от 4,1 млн туристов в прошлом году составил 107 млрд рублей. Или Алтайский край, где поступления от туризма составляют 6% регионального валового продукта. На взгляд неспециалиста – достаточно много. Или я ошибаюсь? – Это действительно немало. Только я думаю, что цифры значительно выше. Просто некоторые доходы туристической отрасли проходят по другим статьям. Торговля – это же не доход туризма. Но если человек не приехал на какую-то территорию, не привез деньги, значит, он внутри региона в магазине ничего не купит. То есть, что первично? Поток туристов. Туризм – это целый комплекс, на него завязаны 53 отрасли народного хозяйства. Поэтому если нет потока туристов, которые привозят деньги, значит, отрасли не работают – синергия огромная. Если же говорить о процентах, то дело в несовершенстве нашего статистического учета. Например, в прошлом году к нам приехало 2,5 млн туристов якобы. В реальности, если брать методологию и стандарты Всемирной туристской организации, нас посетило более 30 млн. Чувствуете разницу? Почему возникло 2,5? Потому что по прилете, заполняя миграционные карты, целью поездки люди указывали «туризм». Если посчитать такие карточки, действительно получится 2,5 млн человек. Но туристом, если мы исходим из международного понимания этого термина, является тот, кто прибывает в другую местность. – И не важно, с какой целью? – Не важно. В этот показатель не входят только мигранты, приехавшие для заработка. И те, кто переезжает на постоянное место жительства. Все остальные – туристы. Туризм ведь бывает разный: культурно-познавательный, военно- патриотический, религиозный, экологический, сельский. Событийный, деловой – это тоже туризм. Человек поехал в командировку. Оказавшись в другом городе, он наверняка что-то посмотрит – значит, с точки зрения сути термина, он турист. Поэтому когда называется 6%, я не согласен с этой цифрой. В Алтайский край ежегодно приезжает 1 млн 600 тыс. человек – и вы думаете, доходы от их пребывания только 6%? Очевидно – нет. Это говорит лишь о том, что система статистического учета требует модернизации. НЕИНТЕРЕСНЫХ ГОРОДОВ НЕТ! – Много у нас городов (а может, и целых регионов), недооцененных с точки зрения туристического интереса? Тот же Норильск: туристами он не избалован, но при этом входит в пятерку самых северных городов мира (2/3 года среднемесячные температуры воздуха здесь минусовые). – В каждом городе есть что-то свое, особенное. Я, к сожалению, в Норильске не был. Но, как мне кажется, он уникален. Во-первых, находится за полярным кругом. Во-вторых, в 1930-е годы здесь был создан огромный горно-металлургический комбинат. Просто у нас в стране совсем не развито направление промышленного туризма. Я в свое время трудился на Уралвагонзаводе в должности заместителя руководителя по экономике и финансам. И что я хочу сказать: Уралвагонзавод – одно из крупнейших машиностроительных предприятий мира! И если вы посмотрите на цеха, где собираются вагоны, на гигантский конвейер, вы многие вещи начнете воспринимать по-другому. Или Нижний Тагил: там есть металлургический завод, который построили почти 200 лет назад, и до 70-х годов прошлого века он функционировал. А сейчас это объект туристического показа под открытым небом – вот вам классический пример промышленного туризма. Я думаю, что у Норильска перспективы именно в этом направлении. – То есть надо просто под другим ракурсом взглянуть на привычные, казалось бы, вещи? – Во-первых, надо искать. Во-вторых – думать. В-третьих – критически относиться к тому, что уже сделано. Может, вы на какой-то объект смотрите как на само собой разумеющееся, так часто бывает. А на самом деле он незаурядный. – Следуя этой логике, можно сказать, что неперспективных городов с точки зрения туризма практически нет? – Я думаю, что нет. И потом, туризм очень важен для моногородов. А что-то интересное для туристов всегда, поверьте, найдется. – Так и есть. Придумали же в Якутске экскурсию на кимберлитовую трубку и бриллиантовый тур. – Правильно. Можно посмотреть и сказать: ну, кимберлитовая трубка – дыра какая-то в земле. А можно вспомнить, что это по большому счету уникальное инженерное сооружение, сделанное руками человека. Такого нигде в мире нет. И относиться к этому можно уже совсем по-иному: как к уникальному объекту. Интересно это увидеть? Конечно, интересно. Да и на бриллианты, наверное, всем женщинам интересно посмотреть. К одному и тому же объекту, как я и говорил, отнестись можно по-разному. У нас, например, много нефтегазодобывающих регионов. Как добываются нефть и газ – интересно? Интересно. Есть у нас и вовсе исключительная вещь – самая глубокая в мире параметрическая скважина, пробуренная на Кольском полуострове. Чем не объект для показа туристам? Архангельская область, мы говорили об этом с ее руководством, имеет космодром Плесецк. Сколько у нас космодромов в мире? По пальцам пересчитать. Космос – одно из главных наших достижений, которое никто не оспаривает. Почему же мы на этом не зарабатываем? Более того, в области есть Севмашзавод, который выпускает атомные подводные лодки. Есть вещи, которые можно и нужно показывать, чтобы и наши люди, и иностранные граждане понимали, какими технологиями обладает Россия. При этом должны быть, конечно, соблюдены принципы защиты информации, секретности и безопасности. Туризм – часть мягкой силы, которая объясняет, что Россия – это не только природные красоты, исторические и культурные ценности, но также ценности промышленные и технологические. Важно сделать нечто такое, что людям будет интересно и за что они с большой охотой заплатят деньги. Вот в чем суть развития внутреннего и въездного туризма. В ДЕРЕВНЮ, К ТЕТКЕ, В ГЛУШЬ, В САРАТОВ! – Аграрный и сельский туризм побуждает фермеров развивать свое хозяйство. Кроме того, дает возможность заработать на приеме отдыхающих – это очевидно. Но стоит ли надеяться, что такого рода туризм решит, как об этом часто говорят сегодня, проблему безработицы? – Конечно, речь не идет о каких-то глобальных вещах и массовом трудоустройстве. Здесь не менее важно другое. Объективно говоря, мы, жители крупных городов, понимаем, что оторваны от природы. Современные дети, к сожалению, не очень осознают, что собой представляют домашние животные, как за ними ухаживать, откуда берутся те или иные продукты, какой должна быть нормальная пища. Клубника, которая не гниет неделями, – это странная вещь. Настоящая клубника – она потечет через несколько часов, после того как вы ее собрали. Но люди же едят это. А с помощью агротуризма можно многое узнать и многому научиться – это суперперспективное направление. Это развитие представлений ребенка о мире. Еще советская система дач была в каком-то смысле агротуризмом своего времени. Тяга к земле у людей огромная. Надо создать условия, чтобы желающие могли приехать на фермерское подворье, пожить, поработать на земле, разрядиться психологически, понять, как производятся продукты, наконец, попробовать их. Это очень важно и интересно. – Хотелось бы коснуться еще одного направления, которому вы предрекаете серьезный рост. Миллион человек в год в туристическом кластере «Русская Палестина» – это действительно возможно? – В позапрошлом году сюда приехало 150 тысяч человек. В прошлом – 250 тысяч. Вот такой прирост. Сюда ведь едут не только паломники, но и туристы – с культурно-познавательной целью. Комплекс монастыря имеет уникальную историю, строил его патриарх Никон, с которым очень многое связано в истории нашей страны. При нем, например, создавалась внешнеполитическая доктрина России на многие годы вперед. «Русская Палестина» – один из важнейших культурно-религиозных центров страны. И потом, патриарх Никон долго искал место для строительства, а здешняя топонимика очень близка к Иерусалиму. Ведь в чем суть: не многие люди имели и имеют возможность отправиться на Ближний Восток, а приехать в подмосковный Новый Иерусалим вполне доступно. Сюда вкладываются большие деньги, идет реконструкция, комплекс выглядит прекрасно! Поэтому миллион туристов – это абсолютно реальная цифра. ТАКАЯ ДАЛЕКАЯ АРКТИКА… – Совсем недавно состоялось первое заседание Государственной комиссии по вопросам развития Арктики, на котором в том числе говорилось о развитии туризма в этом направлении. В одном из интервью вы тоже поднимали данную тему, упомянув, в частности, круизы по Северному морскому пути. Я выяснила, что 24-дневный тур в данном направлении на ледоколе «Капитан Хлебников» стоит от 30 до 52 тысяч долларов. Поездка на Северный полюс в июне нынешнего года потребует от 27 до 49 тысяч все тех же долларов. Разве при такой ценовой планке можно говорить о развитии туризма в арктической зоне? – Но мы же имеем в виду не только Северный полюс. К арктической зоне относятся и Архангельск, и Мурманск. То, о чем вы говорите, – лишь часть этого региона. – Но как же манит именно эта часть... – Конечно, манит. Но представьте себе атомный ледокол. Только Россия имеет такой ледокольный флот, атомного вообще ни у кого больше нет. Это огромные затраты! И это объективно эксклюзивный тур. А если эксклюзивный – значит, по определению не может быть массовым. Согласитесь, это не поездка на море, а маршрут туда, где сплошные льды. Где необходимо обеспечить безопасность и комфорт на самом высоком уровне. Тур рассчитан на определенное количество людей, которые готовы и способны заплатить. – Неужели уходят все места, которые заведены в продажу? – Абсолютно все, совершенно точно. Более того – спрос очень большой. Еще один пример могу привести: земля Франца Иосифа, это тоже арктическая зона. Сейчас проводятся все необходимые действия для того, чтобы порядка 80 тысяч туристов могли прибывать туда ежегодно. – Эта история тоже будет дорогой? – Конечно. Подобные вещи не могут быть дешевыми. Во-первых, как я и говорил, очень высока себестоимость. Во-вторых, специфические условия, низкие температуры. Местное население – оно ведь почему немногочисленное? Потому что условия жизни сложные. На мой взгляд, цена оправданная. И самое важное – это очень ранимая земля. Проедет вездеход – останется колея, которая за 15 лет не заживет! Да, нам нужно развивать туризм, но при этом задача – не уничтожить природу. ВСЕ ФЛАГИ В ГОСТИ К НАМ! – Готовы ли мы предложить конкурентоспособный продукт иностранному туристу, в частности пакетные туры, аналогичные тем, которые крупные российские операторы представили сегодня на внутреннем рынке? И как нужно оформить предложение, чтобы оно «выстрелило», ведь в работе с иностранцами наверняка есть своя специфика? – Конечно, есть. Иностранным туристам могут быть интересны несколько другие дестинации, нежели мы себе представляем. Тут важно отталкиваться от их видения, желания и понимания России. Путешествовать по России сейчас для иностранных туристов в два раза дешевле, чем год назад. Это должно стать идеей № 1 для продвижения страны. – В таком случае, ведет ли Ростуризм мониторинг предпочтений и пожеланий иностранных туристов для формирования более конкретного и целевого предложения? – Только в Москве работает 48 представительств туристических офисов разных стран, их много и в других городах. Мы с ними взаимодействуем на эту тему. И считаем, что задача бизнеса – создание турпакетов. Для нас было важно, чтобы в 2015 году они появились внутри страны. До этого наш внутренний рынок был неконкурентоспособным по отношению к рынку выездному. Турист, приходя в агентство, сталкивался с тем, что пакетный тур можно было купить в любую страну, а внутри России – нет. Такого предложения просто не было. В этом году есть и Сочи, и Кавказ, и Крым, и Анапа. Следующий этап – создание пакетных туров для других регионов: Дальнего Востока, Центральной России, Урала, Сибири. Их нужно разрабатывать и для иностранных туристов. Но пакетные туры не случайно созданы на юге страны – там есть определенная емкость гостиничных площадей. Сложно сделать пакетный тур на Алтай, где все и так продается практически стопроцентно. Или возьмем Байкал: оте- ли здесь, конечно, созданы, но это не та емкость, которая требуется. И они тоже все заполняются. А пакетные туры решают другую задачу. Они формируются на базе развитой инфраструктуры. У нас страна большая, затраты на транспорт высокие, а турпакеты позволяют предложить оптимальный вариант. Причем мы не разделяем их для наших граждан и для иностранных. Впервые в истории нашей новой России, по прошествии 24 лет, в массовом масштабе созданы пакетные туры, и это имеет особое значение. Их предложили компании, которые ранее занимались только выездным туризмом, они задали уровень качества, отвечающий мировым стандартам, и уровень цен. Остальные участники рынка тоже будут подтягиваться. Если наши ведущие туроператоры выходят на рынок внутреннего туризма, это говорит о его перспективности. – Слово «туризм» до недавнего времени воспринималось у нас исключительно как выезд за рубеж. Причем на поддержание данного стереотипа работала вся индустрия зарубежного отдыха. А мы, по сути, ее финансировали. Сейчас вектор поменялся. Вы говорили, что Ростуризм планирует активно работать в тех странах, которые поставляют России достаточно много туристов. А где наши туристические офисы уже существуют? – Пока нет нигде. В 1990-е годы были в 30 странах, потом все ликвидировали, теперь будем открывать снова. В Германии и Китае – в июне. Следующая очень важная задача – открытие офиса на Ближнем Востоке, в Дубае. Страны Залива не дают нам большого потока, но население там богатое, нужно проводить работу для привлечения туристов из арабских стран. Я думаю, что это перспективно. Так как все делается на базе РСТ (Российский союз туриндустрии. – О. П.) и бюджетные средства не привлекаются, почему не воспользоваться ситуацией? Еще одно представительство создается в Финляндии, тоже на базе бизнеса, затраты минимальные. А в планах у нас Италия. ПЕРСПЕКТИВЫ? ОТЛИЧНЫЕ! – Сегодня доля российского туризма в мировом составляет менее 1%. Но вы говорили, что у нас отличные перспективы, необходимо лишь реализовать их. – Конечно! Если будем системно и последовательно действовать, будет и результат, даже нет никаких сомнений! – А какие страны имеют сегодня самые высокие доходы от туризма? – Это, несомненно, те же ОАЭ – кстати, нефтедобывающая страна. Но при этом доход от добычи нефти у нее ниже, чем от туристической деятельности. Естественно, Израиль, европейские страны – Италия, Франция, Англия. Различные островные территории – Мальдивы, Сейшелы. – А к каким странам нам стоит приглядеться, кто совершилпрорыв и теперь позиционирует себя как объект для массового туризма? – Да тот же Египет. Ведь до 1970-х годов он не был туристической страной. Развитие туристической инфраструктуры в Египте и Турции началось в 1970–1980-х годах. Это классический пример и прорыв, причем гигантский. Значительную долю доходов этих стран составляет туристическая отрасль. Таиланд до вьетнамской войны, которую вели американцы в 1960-х, тоже не был туристической страной, там располагались военные базы. В Европе это Испания, которую ежегодно посещает 65 млн человек. Сами испанцы говорят, что для них туристическая отрасль является, по сути, основной. Это гигантские возможности по развитию сопутствующих бизнесов. – Рынок внутреннего туризма переживает сегодня подъем – это очевидно. Надо сказать, и внешнеполитические факторы способствуют процессу. При этом совершенно понятно, что развивать необходимо и туризм въездной. Возникает вопрос: какой из них более прибыльный для нас? – Выездной туризм – это экспорт капитала в чистом виде. Деньги зарабатываются внутри страны, а потом экспортируются из нее. Я не говорю, что это плохо. Просто надо четко понимать суть. Если взять внутренний туризм, то деньги, заработанные внутри страны, здесь же и остаются, создавая стимулы для развития всего народного хозяйства. Когда же мы говорим о въездном туризме – это означает чистый приток капитала, экспорт услуг. Сторонний капитал инвестируется в нас. Что более доходно? Да все важно: надо, чтобы в конкурентной борьбе побеждали внутренний и въездной туризм, а не линия по экспорту денег. Мы, естественно, считаем, что это надо осуществлять экономическими методами, а не административными. Никаких ограничений по выезду для обычных граждан не должно быть. ЧЕГО ИЗВОЛИТЕ? – Поменялся ли за последние годы спрос у иностранцев? Они по-прежнему хотят получать определенный уровень комфорта или к дикому отдыху готовы тоже? Ведь как раз в этом плане нам есть что показать. И как раз дикие места и заповедники могут стать нашей сильной стороной – разве не так? – На самом деле, это очень хорошее направление, и оно пользуется спросом. – Это радует. – Радует, но не скажу, что это массовый спрос. Действительно, в мире сейчас очень серьезное стремление к экологичности, защите природы, посещению особых природных парков. Может, мы просто недостаточно работаем в этом плане? А возможности действительно большие. Ну что в Европе смотреть, там и территории-то нет, а у нас заповедников одних сколько! Но опять-таки надо понимать: кто-то хочет жить в спартанских условиях, а кто-то в 5-звездочном отеле. – Есть такая слабость у некоторых: любоваться дикой природой, проживая в комфорте. – Да это нормально. Мы должны предлагать любые варианты, которые нужны людям. Вариант дикой природы и палаток – самый простой. Основной поток, мне кажется, может быть в сегменте «Качественное размещение и сервис», но при этом с возможностью смотреть дикие места. И в этом нет никаких противоречий. НЕМНОГО ЛИЧНОГО. – Осмелюсь предположить, что при такой работе мало в России осталось мест, которые вам не знакомы? – Честно говоря, нет. – Тогда вы, наверное, легко назовете места, куда хотели бы поехать? – Чукотка, Север, Арктика, Якутия – все это я хотел бы посмотреть. – По разным признакам или по совокупности таковых, какие из российских регионов и отдельных городов в вашем личном списке лучших? – Питер, естественно. Но здесь я, наверное, не оригинален. Я считаю, что это красивейший город не только в нашей страны, но и в Европе. Даже в мире. Москва, Кремль – это № 1. Проезжая мимо, не могу на него наглядеться. У Кремля есть какая-то магическая природа, какое-то сакральное значение для нас. Крым: объехал его практически весь, но Севастополь – это, конечно, самое сильное впечатление. Очень нравятся Поволжье, Алтай… На Байкале я, кстати, не был, хочу обязательно поехать в этом году. И очень сильные чувства возникли на Камчатке. Причем я в XXI веке прилетел на самолете, и то усталость чувствовалась. А предки наши пришли туда пешком либо приплыли на лодках. Великий у нас народ! И героические достижения у него просто в крови. Нужно это понимать, через туризм пропагандировать и гордиться этим! А самоуничижением, любим мы эту ерунду, заниматься не надо.

Информационное сопровождение

Правительство России

Совет Федерации

Государственная дума ФС РФ

Минпромторг

Министерство обороны РФ

Минстрой России

Министерство здравоохранения РФ

Министерство образования и науки

Министерство культуры РФ

Деловая Россия

Министерство экономического развития

МАКС 2019

Экспертный совет

Информподдержка